Дом, запах, звук — вот что я помню лучше всего.

Бабушка ставила толстую чугунную (или просто очень тяжёлую) сковороду на плитку со спиралью — та раскалялась докрасна, и на неё ставилась сковорода с мукой. Ничего в муку не добавлялось: ни масла, ни соли, ни воды — только сухая обжарка. Готовила она долго, помешивая муку время от времени, по наитию, без часов и рецепта — просто по многолетнему опыту доводя её до нужного цвета.

По дому в это время расходился характерный запах — не совсем хлеба, не совсем выпечки, а что-то среднее: запах именно обжариваемой муки, ни на что другое не похожий. Именно этот запах я и запомнил лучше всего — он был сигналом, что скоро будет толкан.

Когда мука была готова, бабушка размешивала её в стакане — с сахаром, кипятком, а иногда, по словам мамы, ещё и с чаем и молоком. Мне нравился именно сладкий вариант. Получался густой, сытный напиток — не жидкий, как чай, но и не густой, как каша, — который одновременно и утолял жажду, и насыщал.